Сетевое издание (ISSN 2308-9644) основано в 2013 году (свидетельство о регистрации Эл №ФС77-54909 от 26.07.13, выданное Роскомнадзором)
Учредитель и издатель: ФГБОУ ВО Башкирский ГАУ (ОГРН 1030204602669).
Редакция: 450001, Республика Башкортостан, г. Уфа, ул. 50-летия Октября, 34.; тел./факс: (347) 228-15-11; e-mail: electronic_bsau@mail.ru ; journal.bsau.ru; главный редактор: д.т.н., профессор Габитов И.И.
УДК 2.297  С.А. Яминова, Р.А. Яминов  ЗОЛОТООРДЫНСКИЕ МАВЗОЛЕИ КАК СВИДЕТЕЛЬСТВО РАСПРОСТРАНЕНИЯ ИСЛАМА  НА ТЕРРИТОРИИ  УРАЛО-ПОВОЛЖЬЯ 28.12.2015

УДК 2.297 С.А. Яминова, Р.А. Яминов ЗОЛОТООРДЫНСКИЕ МАВЗОЛЕИ КАК СВИДЕТЕЛЬСТВО РАСПРОСТРАНЕНИЯ ИСЛАМА НА ТЕРРИТОРИИ УРАЛО-ПОВОЛЖЬЯ

УДК 2.297
 С.А. Яминова, Р.А. Яминов

ЗОЛОТООРДЫНСКИЕ МАВЗОЛЕИ КАК СВИДЕТЕЛЬСТВО РАСПРОСТРАНЕНИЯ ИСЛАМА  НА ТЕРРИТОРИИ  УРАЛО-ПОВОЛЖЬЯ

Ключевые слова: архитектура ислама; Золотая Орда; средневековые мавзолеи; археологические работы; охрана памятников; башкирские предания; историко-культурный анализ.

Архитектура — тоже летопись мира, она говорит тогда, когда молчат
и песни и предания, и когда уже ничто не говорит о погибшем народе.
Н.В.Гоголь

Введение. Отечественному востоковедению (например,  Г.А. Федорову-Давыдову, Т.Х.Стародуб, Г.А.Пугаченковой) мы обязаны открытием (включая буквальные археологические открытия) многих ценностей исламской архитектуры, спасением их от забвения. Огромен в этом отношении и вклад представителей археологической науки нашего региона, чьи научные труды  послужили теоретической и методологической основой  исследования (Н.А.Мажитов, В.А.Иванов, Г.Н.Гарустович, Ф.А.Сумгатов, А.Ф.Яминов и др.). Для эффективной охраны памятников, для формирования достаточно широкого фронта археологических, реставрационных и иных исследовательских работ обстановка в наше время меняется, расширяется пространство научных исследований и открытий, разрушаются прежние стереотипы и идеологические табу, идет решительная переоценка ценностей.
Своеобразие современной, т.е. завтрашней архитектуры будет определяться развитием в регионе систем современной творческой деятельности, и именно историко-культурный анализ должен быть распространен на современное проектирование и строительство. Необходима систематическая организационная, педагогическая, исследовательская и теоретическая работа по всестороннему обеспечению  национального архитектурного возрождения.
Целью нашей работы является обзор именно региональных мавзолеев золотоордынского времени. До наших дней сохранилось большое количество либо целых, либо обнаруженных в ходе археологических раскопок остатков мавзолеев практически на всей бывшей территории Золотой Орды. Для достижения поставленной цели авторами в процессе исследования были поставлены и решены следующие задачи:  краткое описание наиболее известных обществу (доступных для зрителя, туриста) золотоордынских мавзолеев, находящихся на территории Башкортостана, а также попытка  выявить некоторые их общие черты.
Существует множество подходов исследования архитектуры: психологический, лингвистический, социологический, эстетический, которые  мы и использовали в нашем исследовании. Но только комплексный историко-культурный анализ позволяет понять сущность культовых традиций, основанных на религиозно-смысловом значении и объемно- пространственной ориентации. Анализ архитектуры ислама важен для определения содержания миропонимания и мировидения той огромной части человечества, которая исповедует ислам. Соответственно, знание и понимание историко-культурного наследия ислама представляется актуальным для нахождения компромисса разных светских и конфессиональных идеологий, мирного сосуществования цивилизации.
С той поры, как Россия ощутила себя евразийской державой (она действительно стала такой после завоевания Казанского ханства, когда сумела понять и принять политическое и культурное наследство Золотой Орды), была и остается страной с очень сильным, хотя и меняющимся в своих границах полем действия ислама на своей территории. В Советском Союзе перед его распадом проживало свыше 50 миллионов мусульман. В современной Российской Федерации речь может идти о 20 миллионах мусульман.
На протяжении 2-го тысячелетия прямое и косвенное влияние на развитие архитектуры Урало-Поволжья оказывает   ислам. Именно среди мусульман данного региона  ислам, воздействуя  в  течение многих веков, проявил свои интеллектуальные и художественные возможности в плане строительства культовых сооружений. С начала 1990-х гг., на этапе национального  и конфессионального возрождения региона, появляется тенденция к возвращению духовного наследия мусульманской культуры, к восстановлению традиций, связанных с искусством и архитектурой Востока.
За последнее десятилетие на территории Урало-Поволжья сделан огромный шаг в возобновлении строительства мусульманских культовых сооружений. Восстановлены сотни, возведены десятки новых мечетей, которые имеют значение не только в качестве отдельных архитектурных сооружений, но и как градостроительные и пространственные доминанты в застройке татарских и башкирских городов и селений.
При проектировании современных мечетей архитекторы Татарстана и Башкортостана опираются на традиции общемусульманского зодчества [1]. Поэтому изучение архитектуры народов Урало-Поволжского региона обязательно должно включать знакомство с канонами, стилевыми элементами и школами мусульманской архитектуры. Распространение же и функционирование ислама способствовало становлению региональных особенностей культовых зданий, что, в свою очередь, усиливает роль ислама  как фактора этнического, общенационального самосознания.
На территории Башкортостана сохранилось немало различных уникальных объектов, являющихся непосредственными свидетельствами проникновения и утверждения здесь мусульманской религии ещё несколько столетий назад. Они  безмолвно, но доходчиво объясняют последующим поколениям, когда, по какой причине, как появился и закрепился в этом регионе именно ислам, а не язычество (тенгрианство, например, утвердившееся у некоторых кочевых племен), не иудаизм (скажем, как в Хазарском каганате), не православие (несторианство некоторых средневековых кочевников) или католицизм (а ведь Римский папа отправлял в Золотую Орду и в Монголию своих миссионеров – Плано Карпини, Рубрука и других) [2].
Некоторые мусульманские памятники Южного Урала давно уже известны. Сразу отметим, что среди них традиционно особое место занимают   каменные мавзолеи, расположенные  в Чишминском районе  Башкортостана.  И в первую очередь, следует остановиться на мавзолее Тура-хана, расположенном  недалеко от деревни Нижние Термы,  на высоком холме над долиной реки Слак. Нам повезло, что, находясь в стороне от больших дорог,  вне населенного пункта, этот мавзолей дошел до наших дней практически в первозданном виде. В литературе этот памятник известен под несколькими названиями: «дворец Тура-хана», «Кешене», «Дом  суда».  Все эти названия основаны на народных легендах и преданиях.  Одно из них упоминал ещё известный башкирский краевед  Р.Г.Игнатьев: «Предание говорит, что Турухан  был потомок  Чингиз-хана; владения его находились где-то в Сибири и сам он был подвластен сибирскому царю Кучуму,  но потом, поссорясь с ним, откочевал к нынешнему городу Уфе.  Здесь недостаток в корме заставил хана удалиться  на реку Слак, думая навсегда оставаться, хан построил все эти здания (имеются  в виду  расположенные рядом мавзолеи  Тура-хана и так называемый Малый  кешене). Остатки зданий приписываются местными башкирскими  преданиями  дворцу и мечети  Турухана». Другое предание говорит  о том, что здание было «Домом суда», где  казнили виновных с преданием их трупов земле поблизости[3].
Известный башкирский архитектор Б.Г. Калимуллин  в своей работе «Башкирское народное зодчество» допускал, что  «монголо-татарские правители использовали  это здание для заточения своих противников и здесь же выносили  свои приговоры».  Однако, по нашему мнению, ответы на эти вопросы  кроются в самом  памятнике.  Ведь по образному выражению, архитектура - тоже летопись мира, она говорит тогда, когда молчат и песни, и предания [4].
Что же из себя представляет это каменное сооружение? В основании его лежит квадрат с размерами сторон  6,6 м.  С высоты 1,8 м, посредством арок в углах (тромп) квадратный план переходит с внутренней стороны к полусферическому куполу, а снаружи - к восьмигранному барабану.  Внутренняя высота здания  от пола до купола равна 5,4 м.  Сооружение покрыто двойным куполом: внутренний  полусферический  как бы заменяет потолок, а наружный  восьмигранный пирамидальный купол - крышу.  Перед входом, обращенным на восток, пристроено  сводчатое помещение (так называемый портал ) - вестибюль или сени, как писали краеведы  XIX  века  А. Игнатович  и  Р.Г. Игнатьев, высотой  3,4 м.   В 1848 г. другой  любитель старины - В.С. Юматов отмечал, что внутри  вестибюля  по обеим сторонам  были  ранее каменные лавки, но от них сейчас осталось только два камня.  Из вестибюля  внутрь здания ведет  дверной проем  полуциркульного очертания, на южном и западном фасадах  находятся  небольшие полуциркульные окна.  Исходя из сообщений  исследователей, можно судить и о внутреннем  убранстве (до наших дней не сохранившемся): стены и купол  были оштукатурены, имелся орнаментальный  подкупольный пояс, внутрь вела дубовая дверь с резьбой. Таким образом, внутри было очень строго, но красиво [5].
Архитекторами было собрано и много интересной информации по поводу техники строительства. Его стены, толщиной  в 1,1 м, были выложены из грубо обработанных  камней  различной величины  (до 1 метра в поперечнике).  Более крупные камни использованы в нижней части стен, промежутки между  камнями заполнены белым известковым раствором.  Также из особенностей кладки необходимо отметить, что для сооружения  внутреннего и внешнего куполов, обрамления окон, арки вестибюля применен легкий камень - известковый туф. Оказывается, именно этот материал поддается точной притеске, обладает большой механической прочностью и устойчивостью против выветривания. Столь выгодные свойства туфа были хорошо известны строителям с древних времён. Сразу надо сказать, что туфовых камней вблизи расположения мавзолея нет и, поэтому, для данной стройки они завозились откуда-то издалека.  Так, на запрос московского реставратора  Е.Л. Хворостовой,  геологическое управление  БАССР в 1976 г. ответило, что на территории  Башкортостана  залежи туфа отсутствуют, а ближайшие известны только на территории Поволжья.
Удивительно, но тогда же, в 1976 г.,  во время реставрационных работ, внутри здания при выемке грунта было найдено два захоронения, которые ещё давно, к сожалению, были подвергнуты разграблению. Одно погребение было вскрыто почти в центре мавзолея. Захоронение было совершено в гробу из дубовых досок, скрепленных железными кованными гвоздями. Кости  погребенного были перемешаны, но на уровне лодыжки тогда удалось зафиксировать остатки низа одежды  из тонкой материи с каймой из более плотной ткани, с орнаментом в виде кружочков.  Такие же разрозненные кости второго скелета были найдены  вдоль южной стенки, а в северо-западном углу  помещения была расчищена интересная кладка из белокаменных плит с заливкой известково-гипсовым раствором, размером 60 х 170 см, реконструируемая  как остатки настоящей суфы.  А все в комплексе это подтверждает тот факт, что по своей архитектуре, размерам, расположению, функциональному назначению и выявленным  находкам, это здание сооружалось именно как мусульманский мавзолей портально-купольного типа, место захоронения людей, почитаемых как святые. Здесь внутри можно было молиться, но никак уж ни кого-то казнить или содержать, как в тюрьме. Так что логичнее всего оставить за этим сооружением  название – «мавзолей Тура-хана»…   [6] .  
Оказывается, мавзолей Тура-хана в этих краях не был одиноким.  Буквально в 300 м к югу от него, на вершине соседнего холма находятся остатки иного объекта, так называемого «Малого кешене». Скорее всего, этот архитектурный объект тоже  сооружался именно как мавзолей.  Правда, в настоящее время от этого сооружения сохранился только каменный фундамент высотой около 50 см.  К счастью, ещё в середине девятнадцатого столетия  башкирский краевед В.С. Юматов оставил нам описание  его стен, которые возвышались на целый 1 аршин  от земли.   Малый кешене представляет из себя квадратную в плане постройку, размером 6,0 х 6,0 м,  при ширине стен  58-62 см.  Он также был возведен из крупных необработанных камней на известковом растворе.  С южной стороны располагался вход в мавзолей.  Квадратная форма плана и отсутствие каких-либо следов фундамента портала  заставляют предположить, что здание это принадлежит к типу мавзолеев, получивших в литературе название центрально-купольного, в отличие от мавзолея Тура-хана, являющегося (как было отмечено выше) портально-купольным [7].
В 1985 г. уфимским археологом Г.Н. Гарустовичем  внутри этого мавзолея  были проведены раскопки,  в ходе которых  выявлено сразу четыре погребения.  Все захоронения были совершены по характерному раннемусульманскому погребальному обряду:  в могильных ямах прямоугольной формы, в деревянных гробовищах. Все погребенные лежали вытянуто на спине, были ориентированы головой на запад, черепа были лицом повернуты направо, с соблюдением  кыблы (на юг, в сторону Мекки), без вещей [8].
Проведенные Г.Н.Гарустовичем раскопки показали, что внутри него находится не одна, а несколько могил, в том числе и детские, и захоронения в них совершались с некоторыми отклонениями от норм ортодоксального ислама. Так, центральное погребение взрослого человека было совершено в дощатом гробу, скрепленном по углам железными фигурными скобами. Уфимский ученый-антрополог А.И.Нечвалода произвел реконструкцию по черепу внешнего облика мужчины, погребенного в кэшэнэ Хусейнбека. Оказалось, что ему было 25-30 лет. В расовом отношении он стоит очень близко к современным узбекам и очень далеко – от средневекового населения современного Башкортостана и Волжской Булгарии. То есть, можно предположить, что он действительно был пришельцем из Туркестана.
Необходимо отметить, что  вокруг мавзолеев  Тура-хана  и Малого кешене  располагалось старое кладбище.  Еще до Великой  Отечественной войны  на горе и на склонах  стояли каменные плиты с эпитафиями, о которых  писали местные краеведы.  Сейчас, к сожалению, все следы кладбища уничтожены, а склоны горы распаханы.  Но ещё в 1965 г.  здесь проводил раскопки  научный сотрудник Института  истории, языка и  литературы  Г.В. Юсупов[9].  Все погребенные были уложены в подбои-ляхеды, в  вытянутом положении  на спине, головой на запад,  лицом к югу.  Все погребения датируются  XVII веком, о чем свидетельствует  анализ текстов эпитафий на надгробных  плитах, проведенный  исследователем. Получается, что эти два мавзолея на реке Слак с XIV века стали играть не только роль объектов поклонения, но и местом захоронения  вблизи них людей, желающих быть погребёнными рядом со святыми и мусульманскими реликвиями. Можно предположить, что эта традиция началась ещё в XIV веке, продолжалась и в  XV, и в XVI веках и позднее. 
Ещё одним  интересным  мусульманским памятником  на территории Башкортостана является каменный мавзолей Хусейн-бека, расположенный в центре старого кладбища «Ак зиярат», недалеко от поселка Чишмы.  Свое название мавзолей получил по имени святого Хусейн-бека, якобы погребенного на этом месте. Относительно личности Хусейн-бека никаких достоверных сведений нет, но о нем сохранилось множество легенд и преданий, собранные краеведами. Об одной из них А. Игнатович писал: «Из рассказов старожилов известно, что во время жизни Хусейн-бека здесь жили ногайцы, народ с испорченной нравственностью. Весть о их беззакониях дошла до Туркестана, где в то время жил святой Хузя-Ахмед-Ясавей (Ходжа Ахмед Ясави – проповедник XII в., чей мавзолей в Казахстане пользуется мировой известностью [10].
Ходжа Ахмед Ясави, живший во второй половине XII столетия, действительно был проповедником, сочетавшим в своей духовной философии две религии: древнее тенгрианство и новую для того времени веру – ислам. Поэт родился в 437 году хиджры (1041 год).
В народной памяти Ходжа Ахмед остался как человек, принесший в степь свет ислама, человек очень праведной жизни и необычайно мудрый. После смерти его могила стала местом поклонения мусульман-тюрков, и сложившийся культ Ходжи Ахмеда еще более усилил роль региона в жизни степи, равно как и всего тюркского мира. Ясы - Туркестан стал второй Меккой. При жизни Ходжа Ахмед Ясави пользовался огромной популярностью среди простых людей, которым были близки его идеалы философа-дервиша, ведь он призывал людей быть добрыми, учил презирать стяжательство и алчность, призывал к любви к Всевышнему, как к высшей совести. Многочисленные легенды говорят о том, Ясави послал в миссию к ногайцам ученика своей школы Хусейн-бека  для наставлений в религии.
По приходу сюда, он, Хусейн, сделав свои распоряжения, предпринял путешествие в Мекку и, возвратившись, поселился при озере Секе зиарате, где и помер, и почитается у мусульман, а особенно у местичей святым. Когда Тамерлан шел на погром в России, то на сем месте кочевал до шести месяцев, и ему-то приписывают постройку мавзолея Хусейн-бека. Вокруг этого памятника образовалось кладбище, началом которому послужило шесть камней, поставленные Тамерланом своим сподвижникам, похороненным  близ могилы  Хусейн-бека. Фанатизм местных ханжей приписывает Хусейн-беку чудеса, как то - явление по ночам достойным, а иногда появляется огонь на могиле». Другой краевед - Ф. Доброхотов в своей работе «Урал, северный, средний, южный», изданной в Петрограде в 1917 г. отмечал, что «священный этот памятник не только для башкир, но и для самых отдаленных  мусульманских народов. Сюда приходят поклониться праху Хусейн-бека богомольцы даже из Аравии. В начале лета здесь бывает масса паломников-мусульман» [11].
В 1843 г. П. Павловский  приводил другую легенду, по которой мавзолей «строили богатыри Хусейн-бека, а стены обмазывал руками ужасный великан. И теперь видны на них, в левой стороне от входа, отпечатки огромных его ладоней и пальцев. Могила, находящаяся внутри, заключает в себе тело Хусейн-бека, сына Гумера, которому придается еще два имени: туркистани и хаджи.  Бек  - значит князь или владетельная особа; слово туркистани башкирцы обьясняют  различно. Некоторые выводят из него, что Хусейн-бек был турок. Киргизские степи почитают его кайсацким князем; некоторые же напротив того доказывают, что он был Башкирский князь, потому что башкирцы себя называют турками. Хаджи означает им то, что он чужестранец или просто путешественник. Впрочем, не всякий может называться хаджи, это название дается  только в Мекке и Иерусалиме вместе с другими знаками, по которым все обязаны признавать его за хаджи. Предание говорит, что Хусейн-бек был в Иерусалиме, где в мечети Эль-Гаджара Сахар-аллах целовал на священном камне ступню Магомета, читал подлинный Коран и получив отпущение в грехах своих, прибыл сюда. Находясь в том кочевье башкирцев, где ныне город Уфа и чувствуя близость своей смерти, он созвал своих приближенных и поехал с ними на гору, на которой построен архирейский дом. Здесь предсказал им день своей смерти и завещал погрести его на том месте, куда упадет его посох. Потом увещевал их жить в согласии и неизменно держаться правил Аль-Корана. В заключение поучения он бросил свой черемуховый посох, сопровождавший его в пути из Иерусалима, означая тем свое разлучение  с миром. Посох этот будто бы  упал на месте описываемой мечети (за 50 верст от Уфы). Через два дня Хусейн-бек умер. Богатыри принесли тело его сюда и похоронили. Над могилой построили они из огромных камней памятник и в ногах воткнули посох, из которого выросло дерево, ветвями своими закрывшее могилу» [12].
Так говорят легенды, но вернемся к рассказу об архитектуре и археологическим свидетельствам самого мавзолея. К сожалению, до наших дней в своем первоначальном виде он не сохранился. К началу нашего века мавзолей был основательно разрушен и в 1911 году, по распоряжению уфимского муфтия Султанова, была произведена его реконструкция. Но при этом  основательно была изменена форма мавзолея: была уменьшена толщина стен, вместо крупных необработанных камней, использовавшихся при первоначальном строительстве, при реконструкции была проведена затеска камней до правильной прямоугольной  формы. От старого здания остался лишь фундамент, стены были выложены на 50 см тоньше прежнего. В результате перестройки изменилась  внешняя и внутренняя архитектура здания, его конструктивная основа. Мавзолей в современном виде представляет собой квадратную в плане постройку с длиной наружных сторон 8,5 м и высотой стен 2,4 м, покрытое сферическим куполом. Вход в постройку расположен с южной стороны и имеет сводчатое завершение. С трех других сторон в мавзолее имеются также сводчатые окна.
Однако имеющиеся описания краеведов дают абсолютно иное представление о старом облике мавзолея. Наиболее обстоятельную характеристику и обмерные данные памятника оставил В.С. Юматов, обследовавший его ещё в 1845 г. Из его изложения следует, что стены мавзолея, толщиной в 1,57 м, были выложены из дикого неотесанного камня на известковом растворе (как и мавзолеи Тура-хана и Малый кешене). План здания представлял собой квадрат с наружными размерами сторон 8,4 м. Внутри, на высоте 2,1 м от уровня пола, посредством угловых сводов (тромп), план переходил к восьмиграннику, а затем к кругу. Об этом В.С. Юматов писал: «Углы стен здания внутри его на сажень от низу угольниками, выше здание и внутри принимает круглый вид». Здание имело высоту 4,2 м. С южной стороны в здание вела дверь, имеющая сводчатое завершение, на прочих трех стенах было устроено по одному окну. Внутри мавзолей был оштукатурен. Купола уже в то время не было, а весь памятник с растрескавшимися и частично обвалившимися стенами фактически представлял собой развалины.  В сообщении П. Павловского в журнале «Москвитянин» в 1843 году,  имеется существенное дополнение: «От двери по обеим сторонам идут развалины стенок, обнаруживающие, что она находилась в углублении».  И это замечание наталкивает нас на мысль о наличии пристроя (то есть - портала) на переднем фасаде, абсолютно аналогичного «вестибюлю» мавзолея Тура-хана.  Здесь уместно сослаться  на слова Н.П. Рычкова, который, описывая во время своего путешествия 1771 года мавзолей Тура-хана, а вслед за ним и мавзолей Хусейн-бека, отмечал, что «последний во всем подобен первому».  Таким образом, можно сказать, что первоначально мавзолей Хусейн-бека отличался от мавзолея Тура-хана лишь своими несколько большими размерами [13].
Но самый большой интерес  мавзолей Хусейн-бека для исследователей представляет тем, что внутри него имеется надмогильная плита, вытесанная из серого известняка, размерами 1,5 х 0,7 х 0,26 м,  с надписями на лицевой и боковой сторонах. Правда, текст сильно пострадал от времени и различных внешних воздействий. И поэтому мы имеем массу различных переводов эпитафии и ее датировки. Первое прочтение было предпринято П. Павловским. Использовав познания муллы с. Кара-Якупово, он датировал камень 1047 годом. Через некоторое время сделал перевод В.С. Юматов, представив результат в 1848 году в «Оренбургских губернских ведомостях»: «Человек по закону праведный, хаджи Хусейн-бек, сын великого Бека Гумера Тарсяского в Туркестане; умерший просит бога даровать ему милость и прощение грехов; умер в 9-й день благополучного месяца 742 года».  Почти такое же прочтение в 1859 году дал В.В. Вельяминов-Зернов: «Праведный в своих предначертаниях хаджи Хусейн-бек, сын великого эмира Омар-бека....Туркестанский. Господь, помилуй его, великого, милостью своею и почти его оставлением всех грехов его. Скончался в 9-й день разрешенного месяца 742 года».  А перевод Р.Г. Игнатьева в «Справочной книжке Уфимской губернии», изданной в 1883 году звучал несколько иначе: «Поистине на свою ответственность, хаджа Хусейн-бек, сын Гумер-бека, скончался в 7-й день месяца Мухаррема, после Магомета в 444 году, имея от роду 76 лет».
В 1960 году  вышла работа казанского языковеда Г.В. Юсупова «Введение в булгаро-татарскую эпиграфику», в которой была подвергнута всестороннему анализу эпитафия  Хусейн-бека и представлена новая редакция текста[14]:
«Справедливый в своих решениях  хаджи Х(усей)н-(бек  сын Омар-бека) ..рсасского  из Туркестана (покойного), боже мой помилуй милостью (обширною), чти же его своим благодеяниемСкончался (девятого) дня благословенного богом месяца (чет)вертого, года семьсот сорокового........»
При сличении приведенных выше текстов мы обнаруживаем значительные расхождения. Объяснить это можно лишь тем, что никто из упомянутых авторов (за исключением Г.В. Юсупова) сам не читал надписи. Все они были осведомлены о её содержании информаторами-муллами и другими лицами. Кстати, П. Павловский по этому поводу даже специально оговаривается, что сведения, полученные им от муллы, не могут считаться бесспорными, ибо «чувствую,- говорит он, - что в этом деле, довольно важном, такое основание не совершенно удовлетворительно!». Известно, что для разбора сложной арабской вязи недостаточно только знать язык. Информаторы-муллы хотя и владели языком, но особенности палеографии надписи все же ставили их в затруднительное положение. Поэтому вполне естественно, что в их сообщениях и переводах о личности Хусейн-бека отложились элементы легенд. Подобного рода искажением следует считать и отсутствие в тексте Р.Г. Игнатьева  лякаба «Туркестани», который нетрудно было прочитать и в 50-е годы ХХ века.  Это подтверждает предположение, что Р.Г. Игнатьев сам не читал надпись, так же как и ошибочное описание объекта дешифровки: «Внутри здания есть камень шириною и толщиною в 314 аршин и на нем куфическая надпись». Как известно, камень имеет размеры всего 67 см в ширину и 26 см в толщину, а надпись сделана не почерком куфи, а сульсом.  Трудно поверить, что Р.Г. Игнатьев, ученый-востоковед, не мог разобраться в характере почерка надписи, если  сам её  видел. И поэтому на сегодняшний день в научном мире предпочтение отдается  переводу Г.В. Юсупова и предложенной им дате - 1339 год, середина  XIV века, период активной исламизации Золотой Орды.
В 1985 году во внутреннем помещении мавзолея были произведены археологические раскопки уфимским археологом  Г.Н. Гарустовичем, в результате которых  было исследовано  9 погребений - три взрослых и шесть детских. [15]  Все захоронения совершены в прямоугольных могильных ямах, в деревянных гробах, погребенные лежат вытянуто на спине,  головой на запад, лицом к югу, без вещей - то есть соблюдены все каноны раннемусульманского погребального обряда, точно так же, как и в мавзолее Тура-хана и в Малом кешене. Во время раскопок было установлено, что под слоем земли с мусором сохранились остатки надмогильных сооружений над тремя могилами взрослых людей, которые занимали центр мавзолея. Возле северной стены, над погребением № 7 была выявлена площадка, залитая алебастром, в виде плиты. Над погребением № 2 было расчищено ступенчатое надгробие типа саганы, также из алебастра, длиной 2,6 м, шириной 1 м и высотой 45 см.
Но интереснее всех - погребение № 1, возле которого и была установлена  эпитафия. Оказывается, что над ничем не отличающимся от соседних захоронений  погребением  сохранилась груда разбросанных камней различной величины. Это заставляет опять вспомнить В.С. Юматова, который писал о наличии внутри мавзолея  ограждения, сложенного из дикого камня и имеющего в плане форму овала с размерами сторон 3,2 х 2,8 м, при высоте 52 см.  П. Павловский также писал: «Внутренность памятника представляет собой круг  в диаметре имеющий 2 саж...1 аршин. Среди его могила, обложенная известковым плитняком; в ногах её растет черемуха». 
Учитывая этот факт, архитектор Б.Г. Калимуллин в своей работе «Башкирское народное зодчество» предположил, что это сооружение представляло собой небольшой мавзолей, построенный вслед за захоронением Хусейн-бека[16].   Строительство же более крупного и в архитектурном отношении более совершенного мавзолея произошло много позднее.  Совсем иначе считал Г.В. Юсупов. Он писал, что трудно допустить построение мавзолея спустя продолжительное время после смерти человека, в память и честь которого он воздвигнут, при широко распространенной традиции на мусульманском Востоке строить надгробные сооружения и памятники ещё при жизни их обладателей (мавзолей Гур-и-Эмир и др.). Следовательно, как мавзолей, так и плита с надписью, - произведения мастеров, созданные одновременно в 1339 году.
Конечно же, Г.В. Юсупов был прав в том, что не может быть длительного разрыва между смертью человека и увековечиванием его памяти. Но для  строительства мавзолея при жизни, подобно восточным эмирам и шахам, нужны элементарные средства, которые вряд ли были у самих миссионеров, несущих главным образом идею в среду местного населения. И как показывает история, мавзолеи строились над погребением не каждого проповедника.  Что же касается  периода Золотой Орды, то мы не имеем ни одного свидетельства, что какие-либо мавзолеи возводились проповедникам ислама уже при жизни, а вот факты подобного строительства мавзолеев в качестве семейных усыпальниц для лиц из числа  ордынской знати имели место. Необходимо учитывать и тот факт, что башкиры того времени не обладали навыками каменного строительства подобного рода памятников.  Им просто необходимо было время для  утверждения общественного мнения и принятия решения  о постройке над могилой почитаемого святого мавзолея, получения согласия  светских и духовных властей, присылки для этого мастеров и, наконец, возведения самого монументального сооружения.
Учитывая все эти нюансы, а также результаты раскопок, мы можем предположить, что после смерти Хусейн-бека его  духовные последователи, башкиры, похоронили его так, как хоронили своих сородичей, заслуживающих почестей, и согласно своему традиционному погребальному обряду. В могильную яму  Хусейн-бек был уложен с соблюдением мусульманских норм, затем же вокруг могилы соорудили каменную обкладку. Здесь необходимо отметить, что подобное устройство могил, обложенных по периметру каменными плитами (высотой до 50 см и выше), считается наиболее  престижным для родственников  и близких усопшего и представляет из себя очень трудоемкий процесс. И такой обряд сохранился до недавнего времени и наблюдается этнографически. Например, в Баймакском районе, на окраине д. Баишево находится очень редкий памятник – так называемый курган с усами. Его основой является каменный курган  диаметром 6,0 м, высотой 0,5 м. От его краёв на восток выступают два уса  длиной по 10-15 м, завершающиеся круглыми площадками диаметром 2,0 м.  Сейчас учёные спорят, кому принадлежат подобные памятники – гуннам или же тюркам, но, так или иначе, к периоду раннего средневековья. Но для нас в данном случае интересно другое: вокруг насыпи кургана был сооружён из камней квадратный периметр 7,0 х 7,0 м, высотой 0,8 м, как ограда. Местное население рассказывает, что это аулия (то есть, святое место), здесь захоронен какой-то святой. Население, к счастью, бдительно охраняет этот памятник. В период засухи, если долго не было дождя, внутрь периметра поливали воду вёдрами, а старики здесь молились. Нам кажется, что подобный памятник исполнял роль степной мечети и стал привлекать своё внимание уже давно. Вполне возможно, что в период XIII-XIV вв. в этот курган было совершено впускное захоронение какого-то местного святого. Ведь не зря  в 15 м от него раскопано несколько каменных выкладок с погребениями золотоордынских кочевников XIV в. Совсем буквально рядом находится и деревенское кладбище. Видимо, подобные сочетание совсем  не случайно[17].
Как зафиксировал уфимский антрополог Р.М. Юсупов во время работы экспедиции в Аргаяшском районе Челябинской области, на могильниках Старо-Кулуево и Яр-Аул были встречены обкладки, достигающие в длину 5-6 м, в ширину 3-4 м. Причем внутри обкладки, в центральной ее части, находилось только одно погребение. Высота обкладок тоже внушительная - до 80 см. Именно так, по всей видимости, первоначально и был  погребен святой Хусейн-бек, а через некоторое время над могилой, в знак признания его заслуг, был сооружен  классический мавзолей. И как показывает многовековая история средневекового Востока, религиозные миссионеры  всегда могли играть большую роль в  распространении идей ислама и мусульманского мировоззрения. Классическим образцом является личность  известнейшего миссионера - Ходжи Ахмеда Ясави. Как писал академик М.Е. Массон, «живым примером личной жизни и простым, легко доступным пониманию языком, убежденно призывал Ходжа Ахмед приходивших к нему к следованию добру, нестяжательности и послушанию учителю. Число его последователей быстро возрастало. Все окрестные племена, среди которых ислам до того едва только пустил корни, признали его своим духовным главой и дали ему прозвище «ата». Не забудем, что в дальнейшем Ходжа Ахмед Ясави стал национальным  святым казахов[18].  И, наверно, будет справедливым сказать, что среди башкирских племен подобное совершил святой Ходжа Хусейн-бек, Тура-хан. Не каждому человеку сооружается подобный памятник,  не ограничиваясь установкой на его могиле каменной эпитафии… К сожалению, совсем недавно какие-то «цивилизованные варвары»  сумели зачем-то расколоть эти ещё недавно целые, прошедшие через столько столетий эпитафии… Памятник срочно нуждается в реставрации.
Сейчас, после многолетних исследований  мусульманской культовой архитектуры и погребальной обрядности, мы уже можем утверждать, что каменные мавзолеи в Чишминском районе Башкортостана сооружены в XIV веке  золотоордынскими мастерами - выходцами из Волжской Болгарии, где до наших дней сохранились такие же каменные мавзолеи, аналогичные по формам и пропорциям, внешнему облику и способам сооружения.  И здесь необходимо отметить уникальность мавзолея Хусейн-бека, который благодаря наличию даты на эпитафии - 1339 год, датирующей погребение и сам мавзолей, является опорным памятником, дающим возможность говорить о хронологии аналогичных захоронений в мавзолеях Тура-хана и Малого кешене. Конечно же, предание о том, что Хусейн-бек был учеником Ахмеда Ясави - всего лишь легенда.  Достоверный факт, что Ахмед Ясави родился в 1103 году в городе Сайраме близ Чимкента, а умер, как гласит одна из легенд, в возрасте 63 лет [19]. Многое нужно было сделать Хусейн-беку, чтобы  через два столетия  заслужить сравнения со столь известной личностью!  Не имеет никакого отношения к мавзолею и Тамерлан, который со своей армией в конце XIV века прошел только по гораздо более южным пределам башкирских земель, и уж точно, не имел времени заниматься  строительством, ведь впереди был враг - армия золотоордынского хана Тохтамыша. А надгробные камни с могил «батыров Тамерлана» рядом с мавзолеем Хусейн-бека  датируются  по имеющимся  на них эпитафиям  XVII веком, что является точным, научно установленным фактом. Человеком с подобной судьбой и биографией, проповедником мог быть и Тура-хан, и некто неизвестный нам погребённый в Малом кешене.  Мавзолеи Хусейн-бека, Тура-хана и Малый кешене сооружались как семейные усыпальницы, свидетельствуя о завершении многовекового, длительного языческого этапа истории населения западной части Башкортостана и победе новой религии.         
Но при всём этом не будем забывать, что они не были единственными памятниками подобного типа. Так, в южной части Башкортостана свою немалую роль играл мавзолей Бэндэбике. Он расположен на кладбище д. Максютово Кугарчинского района Башкортостана. В плане он представляет собой прямоугольник со сторонами 8,6 х 6,9 м, толщиной стен 1,1-1,27 м. Стены сохранились на высоту 0,8 – 1,8 м, они были сложены из кирпичей различных по размерам и формам, на глинистом растворе. Вход был оформлен в виде портала с южной стороны. Удивительно, что на стенках имелся геометрический орнамент из разноцветного кирпича. Под кирпичным полом, в склепе, Н.А. Мажитовым был обнаружен женский костяк, лежавший вытянуто на спине, головой на запад, без вещей. Над могилой было прослежено деревянное перекрытие. На уровне пола, по краям и сверху могила была обложена обожжёнными кирпичами в несколько рядов. У местного населения есть легенда, что здесь была захоронена святая женщина по имени Бэндэбике. По её имени и получила мавзолей своё наименование. Н.А. Мажитов в 1969 г. начинал здесь копать стандартный курган диаметром около 25,0 м, высотой более 2,0 м, а  в процессе работ наткнулся на остатки мавзолея и женское погребение. Редко легенда и реальность так  совпадают. Значит, Бэндэбике заслужила право возвести в её честь целый мавзолей! Очень хорошо, что сейчас ведутся работы по консервации этого памятника и верится, что он будет сохранён для наших потомков[20].
Если идти далее, то кроме этого кирпичного мавзолея ещё известен Варнинский мавзолей (или как он называется – Кесене) в Варнинском районе Челябинской области. В плане этот мавзолей представляет из себя квадрат со сторонами 6,5 х 6,5 м. Сооружение – портально-купольного типа, заканчивается вверху двенадцатигранной пирамидой. Внутри имеется сферический свод. Кладка кирпичей была произведена на известковом растворе и облицована поливными изразцами. За период с XVIII по XX вв. мавзолей был описан такими известными исследователями нашего края, как П.И. Рычков, П.С. Паллас, Р.Г. Игнатьев, А.И. Кастанье. Ещё в 1889 г. во внутренней камере мавзолея произвёл раскопки Э.П. Петри, который обнаружил там останки трёх погребений. Из них два захоронения были разграблены, а вот в третьем были обнаружены вещи, характерные для золотоордынских кочевников – серьги «знак вопроса» и перстень[21].
Два мавзолея известны в Тоцком районе Оренбугской области и носят название «Тептяри». Мавзолей № 1 имел размеры 12,5 х 6,5 м и был сложен из сырцового и обожжённого кирпича, толщина стен – 0,7 м, стены сохранились на высоту также 0,7 м. Этот мавзолей внутри был разделён кирпичной стеной на две равные половины, с южной стороны был вход. Здесь раскопки выявили целых семь могил. Все могильные ямы были простой конструкции, костяки ориентированы головой на запад, лежали вытянуто на спине. Но четыре погребения содержали инвентарь (как и в Кесене): нож, серебряную пиалу, панцирные пластины, бронзовые цилиндрические подвески (амулетницы), стремена, пряжку, кости животных. Мавзолей № 2 имел размеры 6,3 х 5,8 м, был построен из обожжённых кирпичей. Также как и мавзолей № 1 он был разделён на два помещения, поэтому считается, что они относятся к числу двухкамерных мавзолеев, в то время, когда Бэндэбике и Кесене – к числу однокамерных. Внутри мавзолея было выявлено три погребения, лежащих вытянуто на спине, головами на запад (1) и северо-запад (2). У них также обнаружен инвентарь: ножницы, зеркало, кресало, металлические бляшки[22].  
Все эти кирпичные мавзолеи были сооружены в XIV в. мастерами из городских центров Золотой Орды, а образцами служили памятники Средней Азии. То есть, как мы видим, в среде кочевников серьёзные мусульманские памятники уже возводятся, в них они даже производят захоронения, но ещё не соблюдают полностью ортодоксальные погребальные мусульманские обряды. Видимо, для такого распространения мировоззрения и его материального воплощения  нужно было время.

Список литературы:

1. Акимова, Е. Отражение сущности исламской религии в горизонтальной архитектурной форме, системе координат и типологии композиционного построения культовой исламской архитектуры. URL: http://eakimova.com/?page_id=226&page=11 (дата обращения: 25.04.2013).
 2. Плано Карпини ДжованниДе Рубрук Гильом. Редактор: Терешина М. Эксмо, Москва, 2014.
3. Башкирские народные легенды и предания. - Уфа: Китап, 2001. - 468 с.
4.Яминова С.А.Мусульманская архитектура: «Единство на равнине множественности»: учебное пособие. – Уфа: Изд-во БГПУ, 2014. - С.38.
5. Юматов В. С. Древние предания башкирцев Чумбинской волости. –           Оренбургские губернские ведомости, 1848, № 7.
6. Лоссиевский М. В. Былое Башкирии по легендам, преданиям и           хроникам. Справочная книжка Уфимской губернии. Уфа, 1883, отд. 5. - С. 378-385.
7.Рычков П. И. Топография Оренбургской губернии. Т. 1. Оренбург.           1887.
8.Гарустович Г.Н. Погребения в каменных мавзолеях Башкирского Приуралья. Наследие веков. Вып. 1. Уфа, 1995.
9. Юсупов Г.В., 1960 Введение в булгаро-татарскую эпиграфику. - M.-JI.., 1960. - С.153-155.
10. Масон М.Е. Щейхи мазара и легенды о Ходжа Ахмеде http://unesco.iatp.kz/heritagenet/kz/historical_cult/monuments/turkestan/mavzol5.ht
11. Яминов А.Ф. К вопросу о датировке раннемусульманских мавзолеев Башкирии. // ПДКТН (ТДВ). Уфа, 1991. С. 96-97.
12. Кузеев Р. Г. Башкирские шежере/сост., перевод, введение и коммент.. Уфа, 1960.
13. Юматов В. С. Древние предания башкирцев Чумбинской волости. –           Оренбургские губернские ведомости, 1848. № 7.
14. Яминов А. Ф. Золотая Орда и башкиры: история и наследие ислама. // Ватандаш № 9. Уфа, 1998. С. 158-168.
15. Гарустович Г.Н. Погребения в каменных мавзолеях Башкирского Приуралья. Наследие веков. Вып. 1. Уфа, 1995.
16. Калимуллин, Б.Г. Башкирское народное зодчество. Башкирское книжное издательство, Уфа, 1978 г.- 132 с. С.68-69.
17.Яминов А.Ф., Яминова С.А., Минеева И.М. Ирендык сквозь тысячелетия. Уфа: Археологический научно-производственный центр, 2005. -  С.31-35.
18. Васильев Д.В. Мавзолеи Золотой Орды: географический обзор   и опыт типологизации. Астрахань: Ученые записки Астраханского университета, 2003. - С. 23-27.
19.Мажитов Н.А., Яминов А.Ф. Раннемусульманские надгробные памятники-мавзолеи Башкирии золотоордынского времени. Башкирский край и его народы. - Уфа, 1990. - С. 184-185.
20. Мажитов Н.А, Салихов Р.Т., Халиуллин Р.И. Отчёт о раскопках средневекового мавзолея Бэндэбикэ в Кугарчинском районе БАССР в 1969 г. – Архив ИА РАН,  Р-1, № 4009
21. Мажитов Н.А., Яминов А.Ф. Раннемусульманские надгробные памятники-мавзолеи Башкирии золотоордынского времени. Башкирский край и его народы. - Уфа, 1990. - С. 184-185

Сведения об авторах

Яминова Светлана Александровна, кандидат исторических наук,  доцент кафедры философии и истории,  факультет информационных технологий и управления, Башкирский государственный аграрный университет. 450001, 50-летия Октября, д.34, каб.262. E-mail: yaminovas@rambler.ru
Яминов Руслан Айдарович, младший научный сотрудник ООО «Археологический научно-производственный центр». E-mail: Frei713@rambler.ru

Аннотация

В статье проведен обзор региональных мавзолеев золотоордынского времени, сохранившихся до наших дней - как целых, так и обнаруженных в ходе археологических раскопок на территории Южного Урала, входившего в состав Золотой Орды. Именно среди мусульман данного региона  ислам, воздействуя  в  течение многих веков, проявил свои интеллектуальные и художественные возможности в плане строительства культовых сооружений. Кратко описаны наиболее известные золотоордынские мавзолеи, находящиеся на территории Башкортостана и сооруженные в XIV в. мастерами из городских центров Золотой Орды. Показано, что именно историко-культурный анализ должен быть распространен на современное проектирование и строительство.

© Яминова С.А., Яминов Р.А.

UDC 2.297
S.A. Yaminova, R.A. Yaminov

MAUSOLEUMS OF THE GOLDEN HORDE AS EVIDENCE OF THE SPREAD OF ISLAM IN THE URAL-VOLGA REGION

Key words: architecture of Islam; the Golden Horde; medieval mausoleums; archaeological work; protection of monuments; Bashkir legends; historical and cultural analysis.

Summary

The article reviews regional mausoleums of the Golden Horde time, survived to our days - as a whole, and discovered during archaeological excavations on the territory of the southern Urals, which was part of the Golden Horde. Among Muslims of this region, Islam, acting in the course of many centuries, displayed their intellectual and artistic possibilities in terms of construction of religious buildings. The article briefly describes  the most famous mausoleums of the Golden Horde in the territory of Bashkortostan and built in the XIV century by artists from urban centres of the Golden Horde. It is shown that historical and cultural analysis should be extended to modern design and construction.

Authors’ personal details

Yaminova Svetlana Aleksandrovna, Candidate of  Historical Sciences, Assistant Professor of the History and Philosophy Chair, Information Technology and Management Department. Federal State Budgetary Educational Institution of Higher  Education “Bashkir State Agrarian University”. 34, 50-letia Octyabrya St., Ufa, 450001. E-mail: yaminovas@rambler.ru

Yaminov Ruslan Aydarovich,  Junior Research Assistant, Limited Liability Company “Archaeological Research and Production Center”. E-mail: Frei713@rambler.ru

References

1. Akimova E. Otrazhenie sushchnosti islamskoy religii v gorizontal'noy arkhitekturnoy forme, sisteme koordinat i tipologii kompozitsionnogo postroeniya kul'tovoy islamskoy arkhitektury[The reflection of the essence of the Islamic religion in a horizontal architectural form, the coordinate system and the typology of compositional construction of iconic Islamic architecture]. Available at: http://eakimova.com/?page_id=226&page=11 (date  accessed: 04.25.2013).

2.Plano Carpini Giovanni De Rubruk Guillaume. Edited by Tereshina M., Moscow, Eksmo  Publ., 2014.

3. Bashkir folk legends. Ufa, Kitap Publ., 2001.  468 p.

4. Yaminova S.A.  Musul'manskaya arkhitektura: “Edinstvo na ravnine mnozhestvennost”: uchebnoe posobie. [Muslim architecture: “the Unity of the plain multiplicity”a training manual. Ufa: Publishing House of the Bashkir State Pedagogical University , 2014. P. 38.

 5. Yumatov V.S. Drevnie predaniya bashkirtsev Chumbinskoy volosti [Ancient legends of Bashkirs of  Chumbinsky place].  Orenburgskie gubernskie vedomosti [Orenburg Provincial Gazette], 1848,no. 7.

6. Lossievskiy M. V. Byloe Bashkirii po legendam, predaniyam i khronikam. Spravochnaya knizhka Ufimskoy gubernii.Lossievsky M.V. [Former Bashkortostan according to legends, legends and chronicles]. The help book of the Ufa province. Ufa, 1883, Dep. 5, pp. 378-385.

 7. Rychkov P. I. Topografiya Orenburgskoy gubernii [Topography of Orenburg Province]. Volume 1. Orenburg. 1887.

8.Garustovich G.N. Pogrebeniya v kamennykh mavzoleyakh Bashkirskogo Priural'ya. Nasledie vekov [Burial in stone mausoleums of the Bashkir Urals. The legacy of the ages]. Vol. 1. Ufa, 1995.

9. Yusupov G.V. Vvedenie v bulgaro-tatarskuyu epigrafiku  [1960 Introduction to the Bulgar-Tatar epigraphy]. Moscow-Leningrad. pp.153-155.

10.  Mason M.E. Shcheykhi mazara i legendy o Khodzha Akhmede [Shahi Mazar and the legend of Khoja Ahmed]. Available at: http://unesco.iatp.kz/heritagenet/kz/historical_cult/monuments/turkestan/mavzol5.ht

11. Yaminov A.F. K voprosu o datirovke rannemusul'manskikh mavzoleev Bashkirii. A.F. [The dating of the early-Islamic mausoleums of Bashkiria].  Ufa- 1991, pp. 96-97.

12.  Kuzeev R. G. Bashkirskie shezhere  [ Bashkir genealogy] composition, translation, introduction and comments. Ufa, 1960.

13. Yumatov V.S. Drevnie predaniya bashkirtsev Chumbinskoy volosti [Ancient legends of Bashkirs of  Chumbinsky place].         Orenburgskie gubernskie vedomosti[ Orenburg Provincial Gazette], 1848, no. 7.

14. Yaminov A. F. Zolotaya Orda i bashkiry: istoriya i nasledie islama. [Golden Horde and Bashkirs: the history and heritage of Islam]. Vatandash [Compatriot]  No. 9. Ufa, 1998, pp. 158-168.

15. Garustovich G.N. Pogrebeniya v kamennykh mavzoleyakh Bashkirskogo Priural'ya. Nasledie vekov [Burial in stone mausoleums of the Bashkir Urals. The legacy of the ages]. Vol. 1. Ufa, 1995.

16. Kalimullin, B.G. Bashkirskoe narodnoe zodchestvo [Bashkir folk architecture]./ Bashkir Publishing House, Ufa, 1978, pp.68-69.

17. Yaminov A.F., Yaminova S.A., Mineeva I.M. Irendyk skvoz' tysyacheletiya. [ Irendyk through the millennia]. Ufa, Archaeological Research and Production Center Publ., 2005, pp..31-35.

18. Vasil'ev D.V. Mavzolei Zolotoy Ordy: geograficheskiy obzor   i opyt tipologizatsii  [Mausoleums of the Golden Horde: geographical survey and typology of experience].  Astrakhan, Scientific Notes of the Astrakhan University Publ., 2003, pp. 23- 27.

19. Mazhitov N.A., Yaminov A.F. Rannemusul'manskie nadgrobnye pamyatniki-mavzolei Bashkirii zolotoordynskogo vremeni. Bashkirskiy kray i ego narody.[ Early-Islamic tombs- mausoleums of the Golden Horde Bashkortostan time. Bashkir land and its  peoples]. Ufa, 1990, pp. 184-185

20. Mazhitov N.A, Salikhov R.T., Khaliullin R.I. Otchyet o raskopkakh srednevekovogo mavzoleya Bendebike v Kugarchinskom rayone BASSR v 1969 g       [ Report on the excavations of the medieval mausoleum of Bendebike in Kugarchinsky District, BASSR in 1969].Archive of the Institute of Archeology of the  Russian Academy of Sciences, Section -1, no.4009

21. Mazhitov N.A., Yaminov A.F. Rannemusul'manskie nadgrobnye pamyatniki-mavzolei Bashkirii zolotoordynskogo vremeni. Bashkirskiy kray i ego narody.[ Early-Islamic tombs- mausoleums of the Golden Horde Bashkortostan time. Bashkir land and its  peoples]. Ufa, 1990, pp. 184-185.

© Yaminova S.A., Yaminov R.A.


Возврат к списку