Сетевое издание (ISSN 2308-9644) основано в 2013 году (свидетельство о регистрации Эл №ФС77-54909 от 26.07.13, выданное Роскомнадзором)
Учредитель и издатель: ФГБОУ ВО Башкирский ГАУ (ОГРН 1030204602669).
Редакция: 450001, Республика Башкортостан, г. Уфа, ул. 50-летия Октября, 34.; тел./факс: (347) 228-15-11; e-mail: el-journal.bsau@mail.ru ; journal.bsau.ru; главный редактор: д.т.н., профессор Габитов И.И.
Р. Ю. Рахматуллин  ПРОБЛЕМА ИСТИНЫ В ФИЛОСОФИИ НАУКИ 29.09.2014

Р. Ю. Рахматуллин ПРОБЛЕМА ИСТИНЫ В ФИЛОСОФИИ НАУКИ

УДК 02.31.21

Р. Ю. Рахматуллин

ПРОБЛЕМА ИСТИНЫ В ФИЛОСОФИИ НАУКИ

Ключевые слова: истина; правда; заблуждение; ложь; правильность; объективность истины; конкретность истины; абсолютность и относительность истины.

Понятие истины, являющееся важной эпистемологической категорией, с момента своего возникновения многозначно. Термин «алетейя» (άλήθεια), применяемый в древнегреческой философии для обозначения истины, изначально имел четыре значения: 1) истинный; 2) объект (т.е. не копия объекта); 3) честный, открытый; 4) подлинная реальность. Если внимательно читать работы Аристотеля, то можно увидеть, что он нередко вместо слова «истина» употребляет слово «правда», имеющее несколько иное значение. В ря­де религиозных учений под истиной понимается Бог, Абсолют, лежащая в основе всех явлений сущ­ность. Многозначность этого термина привело к появлению большого количества его определений. Не вдаваясь в подробности каждого из них, отметим, что в современной философии укоренились три определения истины:

1. Классическое (корреспондентское) определение. Его истоки находят в «Метафизике» Аристотеля: «Истину говорит тот, кто считает разъединенное разъединенным, и связанное – связанным, а – ложное тот, кто думает обратно тому как дело обстоит с вещами... Так вот, не потому ты бледен, что мы правильно считаем тебя бледным, а, наоборот, именно потому, что ты бледен, мы, утверждающие это, говорим правду» [1, c. 250]. Преломляясь в философских учениях И. Исраэли, Ибн-Сины, Ф. Аквинского и поздних схоластов, аристотелевское определение стало звучать так: «Истина – это знание, соответствующее действительности».

У этого широко распростра­ненного определения есть существенный недостаток: как опре­делить соответствие знания действительности, если любая информация о действительнос­ти нам дана в виде знания о ней. Например, высказывание «Это яблоко красное» не может быть проверено при помощи соответствия с действительностью, ибо цвет (красное) есть субъективное восприятие определенного спектра электромагнитных волн. Мы не можем воспринимать яблоко без участия психики: если мы отключим психику, то ничего не будем видеть. Очевидно, дальтоник или собака не будут воспринимать это яблоко как красное. И если бы все люди были дальтониками, то указанное высказывание не было бы истинным. Это вытекает и из устоявшегося положения философии науки, что истина есть вид знания, т.е. продукт сознания. Но в этом случае она обладает свойством субъективности. Для пояснения приведем индийскую притчу о голодной собаке, аскете и повесе, смотрящих на одну и ту же женщину. Что видит каждый из них? Бездомная собака видит в этой женщине человека, который может её накормить. Аскет видит в женщине кусок плоти, который надлежит подчинению душе. Повеса видит в ней объект половой потребности. И каждый из них прав по-своему[2, с. 60-61].

Трудности в установлении соответствия знания с действительностью стали объектом анализа представителей первой философии науки – позитивистов. Главный тезис этой философии: «Абсолютно объективное знание о мире невозможно из-за того, что знание есть продукт субъекта познания». Исходя из этого, они создали другую концепцию истины, которую позже стали называть когерентной.

2. Когерентное (конвенциалистское) определение. Основывается на тезисе соответствия одного вида знания другому, непротиворечивости знания другим знаниям. В наиболее явном виде оно представлено в работе французского физика А. Пуанкаре «О науке» (М.: Наука, 1990). В современной философии науки принято называть философские взгляды этого ученого конвенциализмом (от латинского conventio – договор, соглашение). Здесь под истиной понимается такое знание о предмете, которое не противоречит другим знаниям (или знаниям других) о нем. Например, если группа ученых-атомщиков пришла к единодушному мнению, что атом имеет ядро, то это утверждение следует называть истинным. Или: если знание, полученное теоретическим путем, подтверждается чувственным опытом человека, знаниями, полу­ченными при помощи органов чувств, то такое знание также называют истинным. Таким образом, мы приходим к следующему определению истины, которое характеризует всю философию позитивизма: «Истина – это знание, согла­сованное с другими знаниями». Это определение гармонизирует и с марксистским утверждением о практике как главном критерии истины: в этом случае речь идет о соответствии концептуального знания эмпирическому. Но не только эмпирическому, а и другим спектрам знания: теоретическому, мировоззренческому, чувственному.

Думается, такое понимание истины является наилучшим для сегодняшней науки. Однако в философии науки имеет место и иное толкование природы истины, когда под истиной понимается сам объект, его сущность.

3. Эссенциалистское определение истины (от латинского essentia – сущность). Сторонники этой концепции полагают, что всякий объект обладает неизменными, вечными качествами, которые и могут быть характеризованы как истина. Истоки такого понимания истины мы находим уже у Платона, который считал вещи материальной объективацией идеи, вечной духовной сущности. Как писал М. Хайдеггер, Платон под истиной понимал, прежде всего, постигаемую человеком идею [3]. По сути, такое же понимание истины как лежащей в основе всех явлений сущности мы встречаем в большинстве религиозных учений. Слияние человеческой души с бо­жественной рассматривается как полное овладение истиной в йоге, суфизме, христианской мистике. В этих учениях, как правило, декларируется постижение истины иррациональным путем. Ибо постижение Бога возможно только в результате мистического опыта, интуиции [4; 5]. Думается, к такому пониманию истины близко стоит и концепция «коллективного бессознательного» К. Г. Юнга, о которой мы ранее писали [6, с. 83-114; 7]. В современной философии науки эту точку зрения стали называть онтологической концепцией истины. Её, в частности, защищает профессор В.С. Хазиев [8].

В отечественной философии нередко встречается мнение о существовании прагматистской концепции истины. Она, мол, сводится к утверждению «истинно то, что полезно». Между тем ни один представитель прагматизма так не утверждал. Они предлагают лишь сместить внимание человека с проблемы истинности знания к более важной проблеме: её эффективности. «Ваши проблемы стали бы намного проще, если бы вместо того, чтобы говорить, что вы хотите познать истину, вы просто сказали бы, что хотите достигнуть состояния веры (уверенности – Р.Р.), не подверженной сомнению», – пишет Пирс [9, c. 189]. Основатель прагматизма утверждает, что для нас главное решить стоящую перед нами проблему, «успокоить» себя. Это гораздо важнее, чем выяснение истинности какой-либо информации. Ведь кроме предиката истинности и неистинности, знанию присущи и такие свойства, как эффективность и неэффективность. Часто выяснение эффективности знания, его значимости в решении человеческих проблем важнее установления его истинности. Согласно Пирсу и другим представителям прагматизма, любая наука возникает в силу того, что человеку приходится решать какие-то проблемы. На самом деле: почему, например, возникла ветеринария? Очевидно, из-за того, что существовала проблема болезни домашних животных, которых нужно было лечить, чтобы их не потерять и понести убытки.

Устойчивость верования отдельного человека повышается, если его верование поддерживается и другими людьми. Такой способ по­вышения убежденности человека Пирс называл «методом авторитета». Но этот метод не гарантирует от возможности совершения ошибки, поэтому говорить о непогрешимости знания нельзя. Даже «Начала» Евклида, пользовавшиеся безусловным авторитетом научности, оказались неточными с точки зрения авторов неевклидовой геометрии. Всякое знание, включая и научное, погрешимо. И с этим нужно смириться: допускать возможность ошибочности нашего знания, но если нет основа­ний для сомнения, считать его истинным. Эти идеи Пирса развивал другой представитель прагматизма – У. Джемс, который пишет: «Прагматизм наблюдает истину за её работой в отдельных случаях и затем обобщает. Исти­на для него – это родовое название для всех видов определенных рабочих ценностей в опыте» [10, с. 47].

Противоположностью истины является заблуждение. Первое его определение мы встречаем у Платона: «Заблуждение же есть не что иное, как отклонение мысли, когда душа стремится к истине, но проносится мимо понимания» [11, c. 339]. Заблуждение нужно от­личать от лжи. Дело в том, что в формальной логике понятие «ложь» означает неистинное. В этом случае оно включает в себя и заблуждение. Но в остальных случаях ложь – это преднамеренное искажение истины, а заблуждение не содержит такого намерения. Заблуждающийся считает свое знание истинным (хотя и ошибается), а лжец – нет. Поэтому противоположностью лжи является правда, а не истина. Правда включает в себя истину, но не сводится к ней – в ней отражается еще и нравственная оцен­ка того, кто выражает истину. Когда мы говорим, что некто сказал правду, здесь содержится не только когнитивная оценка высказывания, но и нравственная оценка человека, которому это высказывание принадлежит: он имел мужество сказать истину, хотя мог и сокрыть её. Авторитетный знаток тонкостей русского языка В. Даль писал, что правда – это истина на деле, в образе, чест­ность, неподкупность, справедливость. С. А. Азаренко связывает правду с указанием на «предельную личную убежденность говорящего» [12, c. 538].

Не тождественна истинности и правильность знания. Правильность – это, прежде всего, логическая характеристика знания, выражающая его соответствие логическим нормам. Знание может быть правильным, но неис­тинным, так как кроме соответствия логическим нормам, она должна соответствовать и другим знаниям, например, полученным практи­ческим путем или выраженным в виде определенного алгоритма. Например, силлогизм «Быр-быр умножает треугольно. Этот предмет является быр-быром. Следовательно, он умножает треугольно», является логически правильным, но бессмысленным. Поэтому считать его истинным нельзя. Д. В. Пивоваров, различая понятия «истинность» и «правильность», считает правильность операциональной характеристикой знания: «Соответствие знания правилам деятельности субъекта... – это правильность знания [13, c. 377].

Как отличить истину от заблуждения? Главной трудностью при от­вете на этот вопрос является отмеченная уже проблема сравнения знания об объекте с самим объектом. Как бы мы не старались, это оказывается невозможным. Почему? Дело в том, что любая информа­ция об объекте нам может быть дана только в виде результата его отражения нашей психикой. Объект мы не можем воспринимать иначе, как феномен своей психики. Если сначала мы получили знание об объекте из теоретических источников, а затем решили проверить его соответс­твие действительности, то вся процедура такой проверки оказыва­ется операцией сравнения теоретической информации об объекте с информацией о нем, полученной при помощи органов чувств. Мы можем ощупывать объект, воздействовать на него другими предметами, из­мерять, наблюдать, получая в конечном счете, так называемое эм­пирическое (опытное) знание о нем. Если полученное эмпирическое знание не противоречит знанию теоретическому, то последнее объ­является истинным.

Правда, в процедуре проверки истины всегда неявно участвует и третий вид знания – мировоззренческое знание. Это знание имеет характер убеждений, кристаллизуется в течение всей жизни, концентрируя в себе наиболее ценный жизненный опыт личности. Мировоззренческое знание участвует в процессе познания от начала до конца: основательно влияя на выбор объекта исследо­вания, оно служит затем постоянно действующей матрицей, с кото­рой сопоставляются полученные результаты. Если теоретическое знание вписывается в сферу практического и мировоззренческого знаний, то у человека создается чувство уверенности в его истин­ности. Такое представление о критерии истины не противоречит ши­роко распространенному в отечественной философии и науке мнению, что истиной является знание, подтвержденное на практике. Речь, как видно, идет о сопоставлении одного знания с другим, получен­ным эмпирическим путем.

На деле процесс проверки истины является более сложным. Новое теоретическое знание обычно сопоставляется с другими теориями и существующими в данной области принципами. То же происходит и в процессе получения эмпирических результатов: меняются условия наблюдения и эксперимента, рассматриваются аналогичные ситуации в других областях знания, возникшие при иных обстоятельствах. Так, в процессе получения истины в научном исследовании могут иметь место согласование различных знаний: результатов наблюдения, экспер­тизы, эксперимента, знаний, являющихся обобщением личного жизненного опыта исследователя, его авторитетного наставника, коллективного практическо­го опыта института, кафедры и т.п.

Таким образом, критериями отличия истины от заблуждения яв­ляются:

– соответствие знания логическим нормам (логический критерий);

– согласованность знания с господствующими в этой области тео­риями, истинность которых не вызывает сомнения (теоретический критерий);

– соответствие полученного знания убеждениям субъекта познания (мировоззренческий критерий);

– согласованность знаний, полученных теоретическим, умозри­тельным путем, со знаниями эмпирического характера (праксеологический критерий).

Выяснению природы истины помогает знание о её свойствах. В философии науки утвердилось мнение о наличии трех свойств истинного знания. Считается что истина есть единство объективного и субъективного, абсолютного и относительного, абстрактного и конкретного знания.

Объективность истины выражает её зависимость от того объекта, который в ней отражается. Если, к примеру, дерево болеет некрозом и это отражено в карте наблюдений лесовода, то осно­вой для появления этой истины является сам объект познания, т.е. больное некрозом дерево. Не будь этого больного дерева, не было бы и этой истины. Поэтому иногда можно слышать, что истина объектив­на, она не зависит от субъекта познания. «Быть материалистом значит признавать объективную истину, открываемую нам органами чувств. Признавать объективную, т.е. не зависящую от человека и от человечества истину, значит так или иначе признавать абсолют­ную истину», – писал В. И. Ленин [14, c. 134-135]. Но так ли это? Ведь лесовод, поставивший такой диагноз дереву, мог допустить и неточности в определе­нии стадии протекания болезни, степени её опасности для самого дерева и окружающих растениях, средствах лечения этой болезни и т.д. И это зависит не столько от больного дерева (объекта), сколько от лесовода (субъекта), его профессионализма, ответственности, добросовестности. Нельзя за­бывать, что истина – это знание и формируется оно в созна­нии субъекта. Как пишет М. Н. Алексеев, «вещи сами по себе ни истинны и ни ложны; они просто существуют независимо от истины и безразличны к ней. Поэтому нельзя согласиться с объективными идеалистами (Платон, Гегель) и вульгарными материалистами, утверждающими, будто истина существует в объективной действительности, в самих вещах, находится в предметном мире, независимо от того, познает его человек или не познает и даже независимо от существования человека. Характеристика «истинно», «истинный» (равно как «ложно», ложный») относится только к знанию» [15, c. 292-293]. По этой причине истина не может быть свободной от особенностей интеллекта и других психических качеств субъекта познания, его жизненного опыта. Поэтому всякая истина не только объектив­на, но и субъективна. Она есть единство объективного и субъек­тивного факторов познания. «Область истины, – пишет М. Н. Алексеев, – есть область объективного и субъективного: она есть субъективное отражение объективного, или объективация субъекта и субъективация объекта» [15, c. 294].

Из субъективности истины вытекает вывод о её несовершенстве, неполноте, неточности. По-другому говоря, истина есть незавершенной знание. Э. М. Чудинов так объяснял это свойс­тво истины: «Неполнота, присущая любой истине, частично обусловливает ее приближенный характер. Это связано с системностью объективно­го мира, отражающегося в знаниях. Если мир представляет собой систему взаимосвязанных элементов, то отсюда следует, что любое неполное знание о мире, абстрагирующееся от некоторых его сто­рон, будет заведомо неточным и огрубленным. Поскольку человек не может познать мир, не фиксируя своего внимания на одних его сто­ронах и не отвлекаясь от других, постольку приближенность внут­ренне присуща самому познавательному процессу» [16, c. 47-48]. Действительно, всякая истина при более глубоком и тщательном изучении объекта может быть дополнена, уточнена, выражена в более совершенной форме. Свойство истины изменяться таким образом называют ее относитель­ностью.

Но в любой истине есть такое содержание, которое при дальней­шем исследовании объекта не опровергается. К примеру, если убийство гражданина М. совершено из огнестрельного оружия выст­релом в голову, то любое объективное расследование этого прес­тупления не может не включать в свои результаты этот факт. Могут уточняться мотивы убийства, время наступления смерти, место со­вершения преступления и т.д., но знание о том, что М. убит выст­релом в голову, неизменно, абсолютно. Свойство истины содержать в себе знание, которое в процессе познания не опровергается, на­зывается ее абсолютностью. «Абсолютная истина – это не вечная истина, переходящая в неизменном виде от одной ступени знания к другой, а свойство объективно-истинного знания, состоящее в том, что такое знание никогда не отбрасывается. Такого рода знание всегда выступает предпосылкой более глубоких и фундаментальных истин. Более того, оно содержится в них в снятом виде. Абсолют­ная истина проявляется в росте знания», – пишет Э. М. Чудинов [16, c. 49-50]. Таким образом, всякая истина есть синтез относительного и абсо­лютного знания.

Одним из важных свойств истины является её конкретность. Исти­на конкретна, так как отражает конкретный объект и предназначена для его характеристики. Следует помнить, что всякое знание, в том числе и истина, рождается в определенных условиях, в опреде­ленное время, в определенном пространстве. «Любое истинное зна­ние (в науке, в философии, искусстве и т.п.) определяется в сво­ем содержании и применении данными условиями места, времени и многими другими специфическими обстоятельствами» [17, c. 33]. Оно несет в себе отпечатки этой определенности, конкретности. Иногда люди это игнорируют или не знают об этом и начинают применять знание, отражающее одну ситуацию, в другой, сильно отличающейся от пер­вой. И терпят неудачу. Такая ошибка известна в логике под назва­нием «от сказанного в относительном смысле, к сказанному в абсо­лютном смысле». Высказывание «Сумма углов треугольника равна 1800» является истиной относительно всех треугольников, постро­енных в евклидовом пространстве. Но оно неверно для треугольни­ков, построенных, к примеру, в римановом пространстве.

Противоположным к конкретности свойством истины является ее абстрактность. Абстрактность истины вытекает из обобщающего характера человеческого знания, его отвлеченности от несущест­венных деталей. Не будучи абстрактным, знание не может быть уни­версальным, применимым в новой обстановке. Например, знание о наличии гравитационного поля, создаваемого массой Земли, может быть экстраполировано и на другие небесные тела. Это связано с тем, что конкретные объекты познания не только различ­ны, но и тождественны, похожи друг на друга. Поэтому знания о них то же тождественны, в них есть нечто общее, соответствующее природе целого класса конкретных объектов. В научном познании свойство абстрактности истины делает возможным возникновение законов, отражающих существенные и повторяющие свойства тождественных объектов. Таким образом, истина есть единство конкретного и абстрактного знания.

Выводы:

1. В научном познании наибольшей ценностью обладает когерентная концепция истины, которая основывается на принципе соответствия знания другим знаниям.

2. Всякая истина представляет собой единство объективного и субъективного, абсолютного и относительного, конкретного и абстрактного знания.

Список литературы:

1. Аристотель. Сочинения. В 4 т. Т. 1. – М.: Мысль, 1976. – 550 с.

2. Сухотра Свами. Тень и реальность. – М.: Философская книга, 1998. –173 с.

3. Хайдеггер М. Учение Платона об истине // Историко-философский ежегодник. – М.: Наука, 1986. – С. 255-275.

4. Рахматуллин Р. Ю. Суфийская антропология // Исламоведение. – 2013. – № 1. – С. 64-74.

5. Рахматуллин Р. Ю., Хидиятов Н. Ю. Иррационалистическое направление в философии. – Уфа: Уфимская высшая школа МВД России, 1995. – 98 с.

6. Рахматуллин Р. Ю. Онтологизированные образы в научном познании: генезис и функции: дисс... д-ра филос. наук. – Уфа, 2000. – 276 с.

7. Рахматуллин Р. Ю. О метафизических основаниях внеисторического в праве // Молодой ученый. – 2013. – № 11. – С. 549-552.

8. Хазиев В. С. Истины бытия и познания : Избранные сочинения. – Уфа : Китап, 2007. – 287 с.

9. Пирс Ч. Начала прагматизма: В 2 т. – Т. 2. – СПб.: Лаборатория метафизических исследований философского факультета СПбГУ; Алетейя, 2000. – 352 с.

10. Джемс В. Прагматизм. – СПб.: Изд-во «ШИПОВНИКЪ», 1910. – 244 С.

11. Платон. Сочинения: В 3 т. – Т. 2. – М.: «Мысль», 1970. – 611 с.

12. Азаренко С. А. Правда // Современный философский словарь. – М.: Академический проект, 2004. – С. 538-539.

13. Пивоваров Д. В. Два вида познания: гносеология религии // Пивоваров Д. В. Синтетическая парадигма в философии: избр. статьи. – Екатеринбург, 2011. – С. 376-394.

14. Ленин В. И. Полн. собр. соч.: В 55 т. – Т. 18. – М.: Изд-во политической литературы, 1963. – 384 с.

15. Алексеев М.Н. Диалектика научной истины // Диалектика процесса познания. В 8 кн. – Кн. 3. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1985. – С. 291-314.

16. Чудинов Э.М. Природа научной истины. М. Политиздат, 1977. 312 с.

17. Истина // Современная философия: Словарь и хрестоматия. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1995. – С. 33-34.

Сведения об авторе

Рахматуллин Рафаэль Юсупович, доктор философских наук, профессор кафедры философии и социологии ФГБОУ ВПО Башкирский государственный аграрный университет. 450001, 50-летия Октября, д. 34. Тел. (347) 228-15-11. E-mail: rafat 54@mail.ru

Аннотация

Целью статьи является систематизация философской и научной информации об истине как виде знания. В ней анализируются три концепции истины: классическая, когерентная и эссенциалистская. Отдается предпочтение и обосновывается эвристическая ценность когерентной концепции истины. Рассматриваются свойства истины: объективность, субъективность, относительность, абсолютность, конкретность, абстрактность. Делается вывод о противоречивой природе истинного знания как единства противоположных свойств.

© Рахматуллин Р.Ю.


UDC 02.31.21

R. Rakhmatullin

THE PROBLEM OF TRUTH IN PHILOSOPHY OF SCIENCE

Key words: truth; true; delusion; falsehood; correctness; the objectivity of truth; the specificity of truth; absoluteness and relativism of truth.

References:

1. Aristotle. Tractates in 4 volumes. Volume 1. – Moscow: Mysl, 1976. – 550 p.

2. Suhotra Svami. Shadow and Reality. – Moscow: Filosofskaya kniga, 1998. –173 p.

3. Heidegger M. Plato's doctrine of truth// Istoriko-filosofskiy ezhegodnik. – Moscow: Nauka, 1986. – pp. 255-275.

4. Rakhmatullin R. Yu. Sufi anthropology // Islamovedenie. – 2013. – # 1. – Pp. 64-74.

5. Rakhmatullin R. Yu., Khidiyatov N. Yu. Irrationalist trend in philosophy. – Ufa: Ufimskaya vyisshaya shkola MVD Rossii, 1995. – 98 p.

6. Rakhmatullin R. Yu. Ontologized images in scientific knowledge: the genesis and function: Doctoral thesis in Philosophic Sciences. – Ufa, 2000. – 276 p.

7. Rakhmatullin R. Yu. On metaphysical grounds ahistorical in law// Molodoy uchenyiy. – 2013. – № 11. – pp. 549-552.

8. Khaziev V. S. The truth of being and knowing: omnibus edition. – Ufa: Kitap, 2007. – 287 p.

9. Piers Ch. Beginning of pragmatism: in 2 Volumes. – Volume 2. – Saint Petersburg: Laboratoriya metafizicheskih issledovaniy filosofskogo fakulteta SPbGU; Aleteyya, 2000. – 352 p.

10. Jems V.Pragmatism. – Saint Petersburg: Izdatelstvovo «ShIPOVNIK», 1910. – 244 p.

11. Plato. Tractates in 3 volumes. – Volume 2. – Moscow: «Myisl», 1970. – 611 p.

12. Azarenko S. A. True // Modern explanatory dictionary. – Moscow: Akademicheskiy proekt, 2004. – Pp. 538-539.

13. Pivovarov D. V. Two kinds of knowledge: the epistemology of religion // Pivovarov D. V. Synthetic Paradigm in Philosophy: Selected Articles. – Ekaterinburg, 2011. – Pp. 376-394.

14. Lenin V. I. omnibus edition: in 55 volumes – Volume 18. – Moscow: Izdatelstvo politicheskoy literaturyi, 1963. – 384 p.

15. Alekseev M.N. Dialectics of scientific truth // The dialectics of the knowledge process o. In 8 volumes – Volume 3. – Moscow: Izdatelstvo Moskovskogo universiteta, 1985. – Pp. 291-314.

16. Chudinov E.M. The nature of scientific truth. Moscow Politizdat, 1977. 312 p.

17. Istina [Truth] // Modern Philosophy: chrestomathy and glossary. – Rostov-on-Don: Feniks, 1995. – Pp. 33-34.

Author’s personal details

Rakhmatullin Raphael Yusupovich, Doctor of Philosophy, Professor, Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Professional Education “Bashkir State Agrarian University”. 34, 50-letiya Octyabrya Str., Ufa, 450001. Phone: (347) 228-15-11. E-mail: rafat54@mail.ru

Abstract

The article is aimed to systematize the philosophical and scientific data of truth as a form of knowledge. Three concepts of truth (classical, coherent and essentialist) have been analyzed. The heuristic value of the truth coherent concept has been proved and given preference to. The article has reviewed truth characteristics: objectivity, subjectivity, relativism, absoluteness, correctness, abstractiveness). The work has determined contradictory nature of true knowledge as a unity of opposite properties.

© Rakhmatullin R. Yu.

14.08.2014 г.


Возврат к списку