ИЗДАТЕЛЬСТВО: Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Башкирский Государственный Аграрный Университет

АДРЕС: 450001, г. Уфа, ул. 50-летия Октября, 34 E-mail: electronic_bsau@mail.ru
Свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС 77 – 54909 от 26.07.2013 г. ISSN 2308-9644
А.С. Булатов Методологическая проблематика в религиоведческих исследованиях 29.12.2014

А.С. Булатов Методологическая проблематика в религиоведческих исследованиях

УДК 2
А.С. Булатов
МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА В РЕЛИГИОВЕДЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ

Ключевые слова: методология, религиоведение, религия, атеизм, суфизм, суфиеведение, мировоззрение, европоцентризм.

Методология – основа научного познания. Хотя далеко не всегда сами учёные осознают важность методологической проблемы. Правильно выбранная методология – ключ к успеху в любых формах научных изысканий. Однако следует признаться, эта проблема не имеет простых решений в так называемых мировоззренческих областях знаний, как философия и религиоведение. В философии сохраняется «вековечная борьба» между идеалистами и материалистами, гностиками и агностиками, а в изучении религии – между теистами и атеистами. Проблема усугублялась тем, что, если учёный в своих изысканиях опирался на факт бесспорности бытия Бога и авторитет Священного Писания, то его непременно обвиняли в теологических «замашках». Ввиду этого любое современное религиоведческое исследование, носящее якобы научный характер, как правило, уже содержит атеистический подтекст. Столь противоречивая ситуация сложилась в последние столетия как результат эволюции «священных» традиций «чистой науки», исключающей любые проявления иррациональности. Антисциентисты же в свою очередь справедливо утверждают, что «научность» и «истинность» суть понятия нетождественные. 
В двух предыдущих веках истории человечества к атеизму как форме мировоззрения более чем оправданно подходило определение «воинствующий». В этот период было разработано неисчислимое количество научных теорий, философских и психологических систем, положения которых были незаслуженно возведены в ранг неоспоримых, вполне доказанных. Не редкостью были случаи сознательного сокрытия (неупоминания) возникших фактологических и методологических сложностей в различных  областях естественных и гуманитарных наук. Религия подверглась всевозможным нападкам, включая физическое истребление духовенства. А сам факт существования религиозной картины мира, служившей едва ли не единственной формой миропонимания в течение многих веков, объясняли простым отсутствием массового просвещения, то есть невежеством живших ранее поколений. И поныне в широких слоях населения бытует стереотип, якобы религия и наука суть области знаний взаимоисключающие друг друга, а научный прогресс способствует постепенному искоренению религиозного мировоззрения. Атеистически настроенная часть общества полагает, что причиной обращения людей к религии в сегодняшнем техногенном мире является психологический дискомфорт от хода и результатов личной и общественной жизни (стрессы, неудовлетворяющее социальное положение, семейно-бытовые трудности) и попытка избавиться от него при помощи банальной философии «утешения», облачённой в какую-нибудь религиозную форму. Этот стереотип формируется в основном в подростковом возрасте на материале некоторых изучаемых в школе предметов. Таким  образом, подготавливается некая интеллектуально-психологическая почва к принятию антропологических теорий происхождения религий и иных духовных традиций, которые насаждаются в послешкольном образовании. Конечно, никто из отечественных религиоведов сейчас не пропагандирует идеи научного атеизма, поскольку такая пропаганда не нашла бы отклика в студенческой и академической среде. Большинство бывших преподавателей научного атеизма занимается серьёзным изучением и освещением истории и теории религии. И всё же многие учебники и учебные пособия по религиоведению до сих пор несут на себе печать марксизма, включающего не очень тщательно завуалированные элементы атеизма, а поэтому нуждаются в серьёзной переработке.  
Обозначенных выше проблем методологического и мировоззренческого плана не смогло избежать и суфиеведение. Западные ориенталисты, работая в границах своих парадигм, не смогли избежать тенденциозности. Запад верил и продолжает верить в превосходство своей мировоззренческой системы. Человек Запада привык обращаться к западной научной мысли как к «инстанции», способной объективно объяснить все факты существования проявлений природы, индивида, общества. «Мировоззренческий снобизм» сформировал ошибочное мнение о самодостаточности знаний о суфизме и других духовных традициях, почерпнутых из трудов западных учёных. В дополнение приведём выдержку из статьи Р. Вахитова, содержащую, на наш взгляд, наиболее красноречивую критику евроатлантоцентризма: «…на Западе долгое время господствовала и до сих пор ещё даёт о себе знать шовинистическая идеология европоцентризма, которая видела в европейской культуре с её техническими достижениями вершину исторического прогресса, а все остальные цивилизации объявляла «отсталыми», «примитивными», не желая разобраться в их сложной культурной жизни, презирая их только за то, что они не похожи на модернистский запад» [1].
Современный человек на личностном уровне также не свободен от «мировоззренческого снобизма». В нынешнее время редкий соглашается с ущербностью и незрелостью своей ценностной системы. Верхом самосовершенствования личности считается знание того, что нам поведали «кабинетные учёные». Мы до сих пор не лишаем себя порции самодовольства, когда нам якобы становиться известно (из тех же книг западных «светил» науки) о «чудаковатостях древних», чьи «тёмные» умы обусловили их «наивное» мировидение, попутно отмечая вполне нормальную историческую обусловленность данного явления. 
Однако, по свидетельствам многих учёных, в мировом масштабе прослеживается «отрезвляющая» тенденция. По мнению И.Р. Насырова, для современной гуманитарной науки характерно осознание того, что не существует единого для всех пути исторического развития, высшей точкой которого явилась бы западная цивилизация, но существуют различные истории и различные культуры, а это ведёт к признанию невозможности мыслить духовные явления разных культур как покоящиеся на общем основании [3].  
Общеизвестно, что, несмотря на то, что советская наука достигла значительных успехов в сборе, систематизации, научной обработке фактического материала во многих областях гуманитарных наук, их теоретизация шла строго по идеологически выдержанной линии и опиралась на диалектический материализм и исторический материализм как единственно верные методологии, что приводило к неизбежности использования заранее заданных схем и созданию в массовом сознании ложной картины мира. Наибольшее количество научной фальши наблюдалось в религиоведческой науке.
Отчётливо это проглядывается в трудах по суфизму. Советская ориенталистика выдвинула два абсурдных тезиса по этой проблеме. Первый тезис о том, что суфизм возник как форма социального протеста в условиях беспощадного феодального гнёта и тяжелейшей социально-экономической ситуации в общине мусульман. Смысл второго сводится к тому, что адепты суфизма якобы стремились к «эстетизации» слишком строгого, «скучного» ислама. 
Суфизм – религиозное явление, и для его исследования применяются, как правило, два основных «полярных» по отношению друг другу подхода: религиозный и религиоведческий.
Религиозный подход всегда конфессионален, то есть стоит на позициях определённой религии. Этот подход применяется в теологии. Работа теолога опирается на сугубо конфессиональную картину мира, она направлена на укрепление, усиление веры людей и содержит материал апологетического, дидактического, интерпретативного, дескриптивного характера.
Религиоведческий подход не даёт однозначного ответа на вопрос о сущности и возникновении тех или иных религиозных представлений, а магистральным для него становится социально – психологический аспект. Этот подход считает религию формой наивного мировоззрения, сформировавшегося на заре человечества. Его представители возникновение религиозных верований связывали со страхом первобытного человека перед лицом непонятных и наводящих ужас явлений природы и его стремлением «задобрить» их. Дальнейшее сохранение и эволюцию религиозных форм объясняли усложнением человеческих обществ и развитием государств, сводя основную мысль к тому, что социальные «верхи» целенаправленно использовали всё более совершенствующиеся религиозные формы для контроля и эффективного управления над непросвещёнными народными массами. Поэтому они считали, что поступательное историческое развитие сохраняло принцип «развитое общество – развитая религия». Религиоведческий подход применяется в религиоведении.
Ряд известных религиоведов добились успеха в поиске «компромиссных» путей изучения духовных традиций, в которых им удалось преодолеть тенденциозность в исследовательских парадигмах и  нейтрализовать «мировоззренческий терроризм» атеизма. Они выдвинули положение о том, что религиовед не обязан искать нерелигиозное объяснение религиозных феноменов. Посмотрим, как это положение может отобразиться на изучении суфизма. Сам факт невероятной массовости и исторической давности суфийского учения исключает возможность его нерелигиозной трактовки. Во-первых, отсутствие суфийского опыта или же «симпатии» (признания суфийского взгляда на суфизм) не даёт, на наш взгляд, исследователю морального права интерпретировать суфизм в качестве разновидности психодуховной болезни общества*; хотя бы потому, что психические расстройства – это прерогатива психиатров. В противном случае из этого следовал бы вывод о том, что суфиям не хватает здравомыслия, ясности ума - не могут же люди объединяться вокруг «бредовой» идеи. Согласимся, что не стоит отрицать  факта существования в современности разного рода сект, возникшие на основе массового психоза. Характерными чертами сект являются резко критичное отношение к ним со стороны общества, наличие деструктивных элементов, разрушающие личность человека, происходит маргинализация членов секты. Но в отличие от них, суфизм ориентирован на совершенствование духа, благотворно влияет на человеческую личность, и целые народы хранят об этой традиции добрую память. 
Не имеет достоверной основы попытки представить суфизм в качестве идеологии, выступающей против социально-исторической несправедливости. Марксистская наука связывала генезис суфизма со стремлением масс освободиться от «тисков» жесточайшего феодального гнёта. Социально-направленные идеологии, как правило, недолговечны, так как исторически обусловлены и локальны. Подвергшись неизбежной деактуализации, подобного рода идеологии исчезали с исторической арены. Примеров тому множество: диггеры в Англии, тайпины в Китае, народники в России, нацисты в Германии. Суфизм же претендует на внеисторическую актуальность. 
Действенной методологической основой исследования суфизма, на наш взгляд, является герменевтическая концепция Вильгельма Дильтея. Ведь суфизм – это наука духа. Сложный мир человеческой души нельзя объяснить в рамках догматических схем «чистой науки». По этой причине, В. Дильтей прекрасно понимал неразумность исследования таких духовных традиций, как суфизм, без привлечения элементов свободного творчества,  игнорируя эмоции, оценочные суждения.  Отметим, что В. Дильтей, подобно многим его современникам, разделял весь комплекс наук на науки о природе и науки о духе. Эти два класса наук отличаются друг от друга предметами, а, следовательно, и методами исследования. Если науки о природе используют «объясняющий» метод, то науки о духе - метод «понимания». Объяснение, являясь методом познания природы, рационально, оно осуществляется по законам логики, с помощью абстрактных категорий и понятий, но оно всегда недостоверно, гипотетично и не схватывает самой сути бытия. Постижение жизни или явлений человеческого духа – это понимание, оно осуществляется путём «сопереживания», «вживания», «вчувствования», «симпатического проникновения» в предмет исследования и обеспечивает, согласно В. Дильтею, достоверные результаты. В жизненном единстве существует нечто, непознаваемое рациональными методами. «Тем самым, - пишет В. Дильтей, - во всяком понимании есть нечто иррациональное, коль скоро иррациональна сама жизнь; понимание не может быть репрезентировано формулами логических операций» [2].  Иррациональная часть жизни постигается интуитивными методами, и здесь большую роль играет личность самого исследователя, а герменевтика образует тот мост, через который осуществляется взаимопереплетение мировоззренческих и методологических функций, способов и приёмов воздействия на душу человека. Этот метод сочетает в себе элементы научного познания и художественного творчества, включая в себя элементы психологизма, интуитивизма и иррационализма. Недаром В. Дильтей назвал герменевтику «методом творческой гениальности». Именно эти положения дильтейской концепции оправдывают его применение в изучении суфизма.
Суфии оставили после себя огромное наследие в виде житий святых, поэтических произведений и философских трактатов, в которых никогда не встретишь враждебное отношение к другим людям, апатию, недовольство социальной несправедливостью, недоверие к социально-политическим верхам, наоборот, обнаруживается искренняя любовь  к брату-человеку, бодрость духа и стремление сотрудничать с правителями, если, конечно же, последние – не жестокосердечные тираны. По вышеуказанным причинам, следует вывод, что неправомерно считать суфизм социально детерминированным явлением, что лишний раз доказывает необходимость поиска альтернативных концепций, подобно дильтейской. 
Обогатить и оптимизировать исследование по суфизму, возможно при умелом симбиозе некоторых сторон целого ряда методологических построений, пусть, если даже они будут далеки от строгих логических операций, зато способны предложить нам способы изучения духовных феноменов, отличные от примитивных конструкций материалистических концепций. К примеру, методологии исторического материализма, направленной на последовательную демистификацию религиозных явлений, Мирча Элиаде противопоставлял «творческую герменевтику», чьей целью он назвал «демистификацию наизнанку», а именно, стремление обнаружить священное в профанном. Отечественный исследователь творчества М. Элиаде В.А. Чаликова следующим образом описывает метод творческой герменевтики: «Герменевтика не разоблачает, а углубляет тайну, провоцирует, дразнит её и тем самым мобилизует всю её камуфлирующую силу. При этом ни один слой не обладает априорной святостью, поскольку в мифологическом сознании священное смешано с профанным…» [6].
Суфизм – это не «голая» философия, не форма изощрённого мыслетворчества, а прежде всего практическое учение, и как таковое оно обнаруживает свою ценность лишь в подробном рассмотрении реального суфийского опыта. Эта сторона учения вынуждает нас обратиться к феноменологии Макса Шелера [3]. В шелеровском понимании, изучение религиозных феноменов включает в себя три раздела: во-первых, это сущностная онтика божественного. Суфии, имея опыт пребывания в состоянии исчезновения в Боге, в результате чего из их взора исчезало всё, кроме Божественной сущности, пытались проиллюстрировать природу бытия Бога. Тем самым они старались привить людям самое элементарное интеллектуальное восприятие природы Божественного. Вот несколько изречений подобного рода: «Что бы вы ни вообразили – Бог противоположен этому» (Зун-н-Нун аль-Мисри); «Бог есть молчание и легче всего достижим молчанием» (Бахауддин Накшбанд); «У Господа Бога нет двойственности, в нем нет разделения на «я», «ты», «мы». Я и мы, ты и он – это всё едино, ибо в единстве нет никакого различия» (Махмуд Шабустари) [5]. Эти определения способны «подтягивать» наш ум хотя бы к осознанию того, что Бог – трансцендентен, к Нему не применимы вещественные, пространственно-временные характеристики.
Во-вторых, это учение о формах откровения, в которых божественное являет себя человеку. По М. Шелеру, божественное обнаруживает себя на всех уровнях бытия, но на разных оно проявляет разные свойства своей сущности и делает это с разной степенью адекватности. Высшая стадия проявления божественного, по мнению философа, осуществляется посредством личностей. Если божественное откровение выражено в вербальной форме, то личностями-посредниками между Богом и человечеством являются пророки. Святые (суфийские мастера) также напоминают людям о Боге даже своим молчаливым присутствием. Духовное величие пророков непомерно выше, чем у суфиев, хотя бы потому, что они передавали Речение самого Бога, а последние - своими словами сокровенные знания, приобретённые благодаря духовной близости к Нему. К тому же суфии находили пути богопознания, лишь припадая к неисчерпаемым источникам пророчеств.
В-третьих, это учение о религиозном акте, посредством которого человек подготавливается к восприятию содержания откровения и посредством которого схватывает его в вере. По М. Шелеру, божественное постигается человеком лишь постольку, поскольку человек сопричастен Богу и изначально несёт в себе элементы божественного. По нашему мнению, это «самый суфиеведческий» компонент в шелеровской концепции исследования духовных феноменов. Познание Бога и сокровенная связь с Ним – конечная цель суфия, а упомянутые выше два учения являются лишь надстройкой и выполняют вспомогательную функцию в суфийской деятельности.
Симбиотическое соединение вышерассмотренных методологических парадигм не позволяет исследователю избежать мировоззренческой невовлечённости, поскольку невозможно оставить «за бортом» все экзистенциальные, истинностные и ценностные суждения и достичь беспредпосылочного, мировоззренчески нейтрального и абсолютно объективного знания. Поэтому основной задачей авторов исследований часто становится стремление обосновать правильность применяемой ими методологий, что, в конечном итоге, должно доверительно настроить читателя к теоретически изложенному материалу.
Список литературы:

  • Вахитов Р. Восток в современной западной мысли // Ватандаш – 2005 - №10.
  • Дильтей В. Наброски к критике исторического разума // Вопросы философии. – 1988. - №4.
  • Красников А.Н. Методологические проблемы религиоведения. – М., 2007.
  • Насыров И.Р. Основания исламского мистицизма (генезис и эволюция). – М.: Языки славянских культур, 2009.
  • «Сгорающие в любви»: суфийское учение в коммент. издателя Анхеля де Куатьэ. – СПб., 2005.
  • Чаликова В.А. Послесловие // Элиаде М. Космос и история. – М.: Прогресс, 1987.

 
Сведения об авторе
Булатов Артур Садыкович, кандидат философских наук, старший преподаватель кафедры философии, социологии и педагогики, факультет информационных технологий и управления, Башкирский государственный аграрный университет. 450001, 50-летия Октября, д.34, каб.359. E-mail: bulatow.art@yandex.ru

Аннотация
Статья посвящена методологическим проблемам современного религиоведения. Автор утверждает, что религиоведческая наука должна избавиться от тяжёлого наследия научного атеизма и отрицательного влияния европоцентристкой мировоззренческой системы. Рассматриваемая проблема раскрывается на примере суфиеведения. В статье представлено обзорное описание ряда методологических конструкций и сделана попытка обосновать их практические преимущества в суфиеведческих  исследованиях.   

© Булатов А.С.

UDK 2
A.S. Bulatov

METHODOLOGICAL ISSUES IN RELIGIOUS STUDIES

Keywords: methodology, religious studies, religion, atheism, sufism, sufism studies, outlook, eurocentrism.

Authors’ personal details
Bulatov Arthur Sadikovic, candidate of philosophical sciences, the senior teacher of chair of philosophy, sociology and pedagogy, the faculty of information technology and management, Bashkir state agrarian university. 450001, 50 years of October, 34, cab A. E-mail: bulatow.art@yandex.ru

Annotation
The article is devoted to methodological problems of contemporary religious studies. The author argues that religious science should get rid of the heavy heritage of scientific atheism and the negative impact of europocentric ideological system. The issue is revealed on the example of sufism studies. The article presents a review of some methodological designs and attempt to justify their practical advantages in research on sufism.

References:
1. R. Vakhitov East in modern Western thought // Vatandash - 2005 - №10. 
2. Dilthey, Wilhelm Sketches of historical criticism of the mind // Questions of philosophy. - 1988. - №4.
3. A.N. Krasnikov. Methodological problems of religious studies. - M, 2007.
4. Nasyrov I.R. Foundation of Islamic mysticism (the Genesis and evolution). - M: Languages Slavic cultures, 2009.
5. "Burning love": Sufism in the comments. publisher angel de Cuatla. - SPb., 2005. 
6. Chalikova VA Epilogue // M. Eliade, Cosmos and history. - M: Progress, 1987.

© Bulatov A.S.

* Богословы-ортодоксы, обвинявшие суфизм в «ереси», а вслед за ними и немалое число учёных экстатические переживания суфиев связывали с дисфункцией в работе их нервной системе, возникающей после выполнения упражнений, представленных в учении.


Возврат к списку